В современной регуляторной политике России вопросы контроля над никотиносодержащей продукцией давно вышли за рамки правового и медицинского поля, превратившись в инструмент конструирования «коллективного врага». За популистской риторикой законодателей и технологиями астротурфинга скрывается не просто конфликт бизнес-моделей малого предпринимательства и крупного капитала, а опасный прецедент тотальной социальной инженерии.

Введение: Конструирование «коллективного врага»

Современное общество научилось конструировать ненависть гораздо быстрее и изощреннее, чем раньше. Сегодня для того, чтобы превратить миллионы совершеннолетних законопослушных граждан и легальных предпринимателей в социальных изгоев, не нужны века культурных разногласий. Достаточно новой бытовой привычки, пары громких политических лозунгов и скоординированной медийной атаки.

Именно это произошло с вейпингом в России: технологический и экономический вопрос регулирования рынка был искусственно переведен в плоскость моральной паники, породив полноценную социальную ксенофобию. На примере этой индустрии мы видим, как общество, ведомое манипуляторами, начинает агрессивно отторгать и дискриминировать две связанные группы: потребителей-вейперов и представителей вейп-бизнеса, создавших прозрачную экономическую экосистему.

В социологии есть точный термин для этого явления — создание «коллективного врага» (Folk Devil). Механизм всегда одинаков: на определенную группу проецируются внутренние страхи, кризисы и комплексы большинства. Вейперы и профильные предприниматели подошли на эту роль идеально.

Вейпинг — явление относительно новое, а человеческая психика устроена так, что все неизвестное подсознательно воспринимается как угроза. Дефицит долгосрочных научных данных мгновенно заполнился пугающими мифами. Вместо обычного пара обывателю начали внушать образ «невидимого химического оружия», исходящего от вейперов, а вейп-шопы выставлять «рассадниками девиации».

Ксенофобия всегда питается дихотомией «чистого» и «грязного». Потребителей умышленно лишили статуса людей, просто выбравших альтернативный способ потребления никотина, превратив их в «осквернителей» общественного пространства. Одновременно с этим легальный малый бизнес, работающий по закону, подвергся стигматизации наравне с криминальными структурами. Единичные случаи нарушений были масштабированы до размеров национальной катастрофы, намертво закрепив за миллионами взрослых людей и предпринимателей стереотип маргиналов.

Политический заказ и идеологизация: как бизнес и потребителей приравняли к госизмене

Ксенофобия редко рождается сама по себе — ей нужен мощный политический заказ. В России этот заказ оформился в виде радикальной риторики депутатов Государственной Думы, которые умышленно вывели дискуссию из медицинского или экономического поля в идеологическое, задействовав самые агрессивные методы стигматизации.

Самым ярким и опасным прецедентом стало заявление Председателя Госдумы Вячеслава Володина на пленарном заседании. Комментируя право регионов вводить тотальный запрет на продажу электронных сигарет, он произнес следующую речь:

«Как пытались шельмовать Думу и как пытались противодействовать принятию закона о запрете ЛГБТ-сообщества*, о запрете смены пола, — это вот все одна и та же публика».

«Бороться начинаем с вейпами — обвинения, боремся с ЛГБТ*, запрещаем их — опять нас обвиняют, что запреты вводим. Да, это так! Запретили менять пол! И эти решения на основе обращений граждан принимаются в интересах людей и страны».

С точки зрения теории аргументации и лингвистической экспертизы, этот короткий фрагмент представляет собой концентрированный набор манипулятивных техник, направленных на разжигание социальной розни и дискриминацию конкретной группы граждан. Редакторский разбор выявляет здесь три ключевых приема:

1. Контаминация (искусственное слияние контекстов): Автор цитаты намеренно связывает в один узел абсолютно разные, никак не пересекающиеся явления — коммерческий оборот никотиносодержащей продукции и острую общественно-политическую тему запрета ЛГБТ* и смены пола. У этих процессов нет ничего общего ни в правовом поле, ни в экономике. Однако через синтаксическое объединение («это вот все одна и та же публика») в сознании слушателя создается ложная логическая связь.
2. Подмена тезиса (Ignoratio Elenchi): Вместо рационального обсуждения экономических последствий запрета, влияния на малый бизнес, вопросов контрафакта или медицинских исследований, спикер полностью подменяет предмет спора. Рациональные аргументы оппонентов (предпринимателей, юристов, экономистов) объявляются не заслуживающими внимания. Они маркируются как «шельмование» и противодействие интересам государства, что автоматически исключает возможность профессиональной дискуссии.
3. Апелляция к традициям и популизм: Фраза «в интересах людей и страны» используется как абсолютный щит от любой критики. Любое альтернативное мнение — будь то защита прав потребителей или указание на рост черного рынка — автоматически выставляется как позиция «против интересов страны».

Гуманитарный кризис: посягательство на права человека

Этот риторический маневр имеет глубокие и разрушительные последствия, выходящие далеко за рамки вейп-индустрии. Он полностью лишает оппонентов права на рациональный правовой диалог. Защита легального малого бизнеса, прав потребителей или концепции снижения вреда табакокурения была грубо приравнена к подрыву государственного строя. Любой предприниматель, пытающийся говорить на языке цифр, и любой клиент, отстаивающий свои права, автоматически денационализируется в публичном поле и превращается во «врага традиционных ценностей».

Здесь включается опаснейший прецедент посягательства на фундаментальные права человека. Когда государство начинает стигматизировать и объявлять девиантным легальное поведение взрослого человека, оно открывает ящик Пандоры. Создается механика, согласно которой можно дискриминировать абсолютно любую социальную группу по чисто субъективному критерию «не нравится большинству».

Сегодня под каток моральной паники и стигматизации попали вейперы и открывшие легальное ИП предприниматели. Но если этот прецедент будет окончательно узаконен общественным молчанием, завтра по той же схеме — через контаминацию, подмену тезисов и симуляцию народного гнева — маргиналами и «врагами» объявят веганов, послезавтра — любителей кофе, а затем — владельцев определенных марок автомобилей или приверженцев непопулярных хобби.

Это прямой путь к тотальной, агрессивной социальной инженерии. В такой системе базовые права гражданина, его личная неприкосновенность, право на уважение его выбора и право на ведение законного бизнеса больше не гарантируются буквой закона. Они начинают полностью зависеть от сиюминутного одобрения или неодобрения агрессивного большинства, модерируемого сверху. Это не просто удушение рынка — это демонтаж принципа равенства граждан перед законом.

* Международное общественное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории РФ.

Часть 2. Инструменты дискриминации: криминализация образов и симуляция «народного гнева»

Построчный разбор манипуляций: отмена презумпции невиновности и права на выбор

Волну политической стигматизации, заданную руководством парламента, тут же подхватили и другие депутаты . Они использовали методы целенаправленной криминализации как миллионов потребителей, так и законного бизнеса .

Первый заместитель председателя комитета ГД по контролю Дмитрий Гусев открыто потребовал перевести легальную никотиносодержащую продукцию в разряд тяжелых уголовных субстанций :

«Вейпы в России нужно приравнять к наркотикам и запретить» .

«Инициатива о запрете розничной продажи вейпов… не попытка «запретить всё непонятное». Это ответ на реальную проблему» .

Построчный разбор приема: Перед нами классический прием неправомерного расширения понятий и стирания юридических границ . С точки зрения теории права, наркотическими признаются субстанции, внесенные в жесткие международные и национальные перечни на основе их психоактивного деструктивного действия и способности вызывать тяжелую социальную деградацию. Вейпинг — это способ доставки никотина, легального продукта, оборот которого регулируется государством и облагается налогами .

Приравнивая законное потребительское поведение к уголовному преступлению, депутат совершает акт социальной криминализации . Это бьет по фундаментальным правам человека: презумпция невиновности де-факто уничтожается . Миллионы граждан, не нарушающих ни одной статьи Уголовного кодекса, легким росчерком пера переводятся в категорию «потенциальных уголовников», а легальные предприниматели — в статус «наркодилеров» . Это лишает их права на защиту чести, достоинства и деловой репутации .

Чтобы закрепить этот юридический произвол на уровне базовых человеческих эмоций, Председатель комитета по труду Ярослав Нилов задействовал триггер физиологического отторжения и брезгливости :

«К сожалению, очень много случаев, когда вейпы взрываются, травмируется полость рта. И вообще, употребление вейпа — это, считайте, всю таблицу Менделеева просто в себя вдыхать» .

«Я сторонник полного запрета вейпов… Но существуют интересы малого бизнеса. Поэтому надо хоть с чего-то начать» .

Построчный разбор приема: Депутат использует демагогическое сверхобщение и псевдонаучную метафору («вся таблица Менделеева»), апеллируя к иррациональным страхам некурящего большинства . Одновременно применяется прием «ложного сострадания»: декларируя заботу о малом бизнесе, политик тут же называет его ликвидацию своей конечной целью .

С точки зрения прав человека, этот нарратив конструирует из вейпера источник биологической угрозы и «грязи». Окружающим внушается мысль, что человек с электронным устройством посягает на их физическую безопасность самим фактом своего присутствия . Это прямой запуск механизмов бытовой ксенофобии и сегрегации . Если гражданин маркирован как источник «химической опасности», общество получает негласное разрешение на его дискриминацию в транспорте, офисах и публичных пространствах .

Финальный штрих в дискриминации предпринимательского сообщества сделал заместитель председателя комитета по охране здоровья Сергей Леонов, создав миф о тотальной криминальности вейп-бизнеса :

«Сейчас любой человек открыл ИП, открыл точку продажи, продаёт вейпы, сигареты — и никакой лицензии ему не надо, перед кем он не отчитывается, и никто его не проверяет» .

Построчный разбор приема: Это прямая дезинформация и подмена фактов . Спикер сознательно игнорирует тот факт, что вейп-индустрия в России опутана жесточайшими рамками 15-ФЗ, тотальной системой прослеживаемости «Честный знак», ограничениями на выкладку и рекламу, а также масштабной реформой лицензирования по 203-ФЗ .

Для чего нужен этот миф? Это прием профессиональной дискриминации . Чтобы лишить малый бизнес базового права на экономическую деятельность и защиту собственности, его нужно выставить «абсолютно серым гадюшником» . Государство транслирует опасный прецедент: если вид бизнеса не нравится регуляторам, можно проигнорировать его легальный статус, налоги и рабочие места, объявив его участников «вне закона» еще до судебных разбирательств .

Астротурфинг: симуляция «большинства» как инструмент удушения свобод

Чтобы этот политический язык вражды стал социальной нормой, был включен механизм астротурфинга — искусственной фабрикации «народного мнения» . Цель этой технологии — создать иллюзию, что общество единогласно требует лишить вейперов и предпринимателей их гражданских прав .

Опросы в Telegram-каналах с накрученными ботами и скоординированные атаки фейковых аккаунтов в комментариях создают агрессивный виртуальный шум . Этот шум запускает «спираль молчания» . Независимые ученые, юристы, правозащитники и сами граждане перестают высказываться, видя симулированную лавину ненависти . Они боятся стать объектами травли и получить клеймо «защитников наркотиков» или «врагов нации» .

В этот момент происходит самый страшный гуманитарный сдвиг . Общество соглашается с тем, что права конкретного человека или группы больше не защищены законом . Нам навязывают прецедент тотальной социальной инженерии: если через ботов и популистские лозунги удалось доказать, что вейперы «не нравятся большинству», значит, их право на личный выбор, уважение достоинства и ведение законного бизнеса можно аннулировать .

Это открывает дорогу к дискриминации любой другой группы . Сегодня государство тестирует этот механизм на потребителях пара и владельцах вейп-шопов . Но как только прецедент избирательного лишения прав будет закреплен, критерий «не нравится большинству» полетит в сторону любого гражданина, чьи привычки, диета, хобби или убеждения не впишутся в рамки, заданные регуляторами . Право подменяется диктатом искусственно смоделированной толпы.

Часть 3. Экономические драйверы и психологический механизм формирования ксенофобии

Конфликт бизнес-моделей: ущемление прав на предпринимательство под ширмой морали

Регуляторное давление на независимый вейп-рынок и сопровождающая его медийная кампания ненависти имеют под собой циничную экономическую подоплеку . За громкой риторикой о спасении нации скрывается конфликт бизнес-моделей: диверсифицированного малого предпринимательства и консолидированного крупного капитала .

Российский вейп-рынок исторически развивался как децентрализованная, живая экосистема, созданная тысячами независимых предпринимателей . Однако, когда эта отрасль начала напрямую забирать долю рынка у традиционных табачных изделий и систем нагревания табака (СНТ), это вызвало жесткое противодействие со стороны транснациональных корпораций . Крупный капитал задействовал ресурс регуляторного лоббизма, предложив государству форматы ограничений (законы вроде 186-ФЗ), которые малый бизнес физически не способен выдержать из-за колоссальной административной нагрузки .

С точки зрения прав человека, здесь происходит опасный правовой сдвиг — избирательное ущемление права на свободу предпринимательской деятельности. Государство фактически нарушает равенство субъектов перед законом. Чтобы зачистить рынок в интересах крупных игроков, легальный малый бизнес целенаправленно подвергается стигматизации . Предпринимателей выставляют «деструктивными элементами», лишая их права на честную конкуренцию и защиту собственности . Мораль здесь используется как инструмент дискриминации: под предлогом защиты здоровья граждан уничтожается целая социальная прослойка наёмных работников и предпринимателей.

Механизм стигматизации: от медийного триггера к бытовой агрессии

Чтобы понять, как этот экономический конфликт трансформируется в полноценную социальную ксенофобию на улицах, необходимо проследить цепочку психологического воздействия на массовое сознание . Нам навязывают прецедент, при котором права человека аннулируются, если его поведение маркировано как «неправильное» . Этот механизм работает через последовательное внедрение трех базовых триггеров:

1. Моральная паника и «угроза детям»: Единичные случаи нарушений со стороны недобросовестных продавцов (с чем должен бороться закон, а не пропаганда) медийно раздуваются до масштабов «национальной катастрофы» . Для некурящего большинства создается бескомпромиссный образ врага: «вейпер — это тот, кто развращает твоего ребенка, а вейп-шоп — место преступления» . Этот триггер мгновенно отключает критическое мышление граждан и включает механизмы агрессии.
2. Биологическое отторжение: Лозунги о «вдыхании всей таблицы Менделеева» формируют у обывателя стойкую ассоциацию: пар от электронной сигареты — это невидимое химическое оружие . Вейпер перестает восприниматься как человек с личным потребительским выбором . Он превращается в глазах толпы в «осквернителя» общего пространства, несущего прямую физическую угрозу окружающим . Нарушается фундаментальное право на свободу от дискриминации: гражданина начинают сегрегировать на основе иррационального страха «химического заражения».
3. Криминализация образа: Публичное приравнивание вейпинга к тяжелым девиациям снимает с общества любые этические барьеры . По отношению к человеку, который заклеймен как «наркоман» или «преступник», законы вежливости, уважения достоинства и базовые гражданские права в сознании толпы больше не действуют .

Прямым следствием этой цепочки манипуляций становится реальная, осязаемая социальная напряженность . Запуганное мифами большинство начинает проецировать свои внутренние страхи на конкретную группу людей . Это выливается в бытовую агрессию в общественном транспорте, стигматизацию сотрудников на рабочих местах, оскорбления на улицах и готовность граждан горячо поддерживать любые, даже самые жесткие карательные и противоправные меры в отношении сограждан .

Общество, ведомое искусственной ксенофобией, соглашается с тем, что личные свободы человека могут быть растоптаны просто потому, что его образ жизни не получил одобрения со стороны модерируемой сверху толпы .

Часть 4. Последствия стигматизации и путь к преодолению ксенофобии

Последствия социальной катастрофы: криминализация и теневой рынок

Ключевая опасность этого метода в том, что он самодостаточен. Для его запуска не нужны реальные жертвы или катастрофы — достаточно сконструировать образ угрозы. Как только группа обозначена как «чужая» и «опасная», любые действия против нее получают моральный карт-бланш. Это делает механизм универсальным: он одинаково работает против вейперов, веганов, обладателей определенных профессий или любых других меньшинств. Борьба с частным случаем сегодня — это прецедент для борьбы с любым «неудобным» поведением завтра. Именно на этом уровне лежит главная угроза.

Ирония и трагедия ситуации заключаются в том, что результатом этой агрессивной ксенофобной кампании станет настоящая социальная и экономическая катастрофа. Тотальные запреты, жесткие ограничения 186-ФЗ и передача регионам права полностью блокировать продажи к 2027 году не уничтожат саму привычку у миллионов людей — они лишь уничтожат легальный вейп-бизнес и лишат потребителей правовой защиты. Главными инструментами регуляторов стали дезинформация и стигматизация, но базовые законы экономики обмануть невозможно.

Спрос на продукцию никуда не исчезнет. Вместо этого запущенный маховик дискриминации выдавит огромный рынок в глубокую тень — в неконтролируемые Telegram-каналы, даркнет и подпольные точки продаж. Последствия этого искусственного раскола будут разрушительными:

• Взрывной рост черного рынка: Вместо прозрачных, легальных вейп-шопов, которые платят налоги, создают рабочие места и проверяют документы у покупателей, отрасль полностью перейдет под контроль криминальных и полукриминальных структур.
• Прямая угроза жизни и здоровью потребителей: Без жесткого лабораторного контроля качества жидкостей и без государственной системы маркировки «Честный знак» потребители окажутся один на один с кустарным контрафактом. Жидкости, изготовленные из опасного технического сырья в подвалах, кратно повысят риски реальных смертельных отравлений. Это может спровоцировать повторение пресловутого американского кризиса EVALI, который, как подтверждено CDC, был вызван нелегальными суррогатами гашишного масла с добавлением ацетата витамина Е, приобретенными на черном рынке, а вовсе не фабричной продукцией, выпускаемой в условиях лигалайза каннабиса в США. Хотя дело не в лигалайзе, а кустарном криминальном контрафакте чего бы то ни было.
• Криминализация миллионов сограждан: Обычные, законопослушные люди, покупающие продукцию для электронных сигарет, искусственно и насильно выдавливаются из правового поля. Общество, которое сегодня под влиянием астротурфинга одобряет дискриминацию вейперов, завтра получит колоссальные дыры в бюджете и криминализацию огромной прослойки населения.

Заключение: манифест против социальной инженерии и диктатуры большинства

Искусственно сконструированная социальная ксенофобия в отношении вейпинга — это опасный общественный прецедент, который выходит далеко за рамки одной индустрии. Когда экономические интересы крупных корпораций и политические дивиденды отдельных популистов достигаются путем раскола общества, стигматизации миллионов граждан и уничтожения целого сектора малого предпринимательства, в конечном итоге проигрывают все.

Когда государство стигматизирует легальное поведение взрослого человека, оно создает прецедент, что можно дискриминировать любую группу по критерию «не нравится». Сегодня под каток моральной паники попали вейперы, завтра — веганы, послезавтра — любители кофе. Это путь к тотальной социальной инженерии, где права гражданина, его личная неприкосновенность и свобода выбора зависят от одобрения искусственно смоделированного большинства, а не от буквы закона.

Противостоять этому маховику искусственной ненависти можно только одним способом — полным и бескомпромиссным отказом от эмоциональной повестки, которую навязывают манипуляторы. Обществу необходимо публично и громко разрушать ложные идеологические сцепки. Обсуждение технических регламентов, стандартов качества и акцизов — это сугубо экономический и правовой вопрос, а не ценностный или политический. Защита концепции снижения табачного вреда ( Tobacco Harm Reduction (THR)), опирающаяся на строгую международную научную базу, должна звучать значительно громче, чем популистские лозунги с трибун.

При этом само бизнес-сообщество и совершеннолетние потребители должны окончательно выйти из «спирали молчания» и проявить жесткую проактивную позицию. Предпринимателям необходимо первыми демонстрировать бескомпромиссный контроль над недопущением продаж несовершеннолетним, внедрять внутренние стандарты саморегулирования и открыто, на языке цифр, заявлять о своих правах на цивилизованное ведение бизнеса. Потребителям важно демонстрировать жесткий внутренний этикет использования устройств в публичных пространствах, не давая поводов для бытовых конфликтов.

Демонизация вейпинга наглядно показала, как легко превратить обычных людей и честных предпринимателей в социальных изгоев ради финансовых интересов крупного капитала. Возврат к трезвому, научно обоснованному регулированию и признание вейперов и вейп-бизнеса равноправными участниками гражданского и экономического оборота — это единственный способ сохранить остатки рациональности и остановить разжигание розни в общественном дискурсе.

Эрик Валл для СУОН и НСПН