В последние месяцы в российском обществе укоренилось стойкое убеждение: вейпы уже запрещены. Эта мысль, многократно повторённая в СМИ, социальных сетях и публичных заявлениях, звучит настолько убедительно, что стала восприниматься как свершившийся факт. Обыватель, слыша это из каждого «утюга», начинает недоумевать, видя на прилавках магазинов легальный ассортимент жидкостей и устройств. В бытовом общении фраза «Ведь их же запретили» становится инструментом стигматизации: и потребитель, и продавец выставляются в глазах общества не просто как нарушители несуществующего закона, а как маргиналы и «пристрастившиеся», сознательно идущие против воли государства и здравого смысла. Однако настоящие преступники — это не они.

1. Провокация в Сарове: как губернатор Никитин исказил сигнал Верховной власти

Точкой отсчёта всей информационной волны стал август 2025 года. Во время встречи в Сарове губернатор Нижегородской области Глеб Никитин обратился к президенту с конкретным предложением: дать регионам право полностью запрещать продажу и оборот вейпов на своей территории. Никитин сразу обозначил готовность сделать свою область «пилотным регионом».

Президент, выслушав идею, ответил коротко и нейтрально: «Считайте, что я уже согласился сразу. Хорошее предложение» — и уточнил, что эксперимент должен быть ограничен Нижегородской областью. Это был обычный жест поддержки инициативы регионального руководителя — не более того.

Однако сам губернатор и подконтрольные СМИ мгновенно превратили эту фразу в «Путин одобрил полный запрет вейпов по всей стране». А в октябре 2025 года на заседании Совета по демографии Никитин уже напрямую заявил: «Президент России поддержал идею о полном запрете курительных устройств. В том числе средств нагревания табака — айкосов».

В чём здесь сознательная провокация? Никитин сделал два ключевых искажения:

• Во-первых, он расширил географию инициативы, представив одобрение эксперимента в одном регионе как согласие на полный федеральный запрет.
• Расширил ассортимент: Во-вторых, он добавил к обсуждению вейпов системы нагревания табака (айкосы) и стики для них. Этот пункт носит скорее технический и второстепенный характер, но крайне показателен в своей избирательности. Хотя в публичном пространстве их часто ошибочно смешивают с электронными сигаретами, с точки зрения законодательства это отдельная категория никотинсодержащей продукции.
  
  При этом Никитин сознательно умалчивает о существовании традиционных сигарет — продукта, который несёт несоизмеримо больший вред для здоровья. Такая риторика преследует сразу две цели.
  
  1. Популистская: создать видимость максимально жёсткой и всеобъемлющей борьбы за здоровье нации, объединив в одну «группу запрета» всех «курильщиков» и их устройства. Это классический приём — «бей своих», то есть наносить удар по легальному малому бизнесу (вейп-шопам), который не имеет мощных рычагов влияния, чтобы защититься. Громкая победа над «независимыми» создаёт имидж бескомпромиссного борца.
  2. Лоббистская: создать регуляторную угрозу для табачных гигантов, производящих стики. Логика здесь может быть такой: столкнувшись с риском тотального запрета, который затронет и их продукцию, крупные корпорации будут вынуждены вмешаться в законодательный процесс с целью вывести из-под удара именно свои изделия. Таким образом, инициатива Никитина может быть попыткой сыграть на поле интересов больших корпораций, чтобы они сами решили проблему конкуренции со стороны рынка ЭСДН, «чтобы чужие боялись» вступать в игру на их поле.

И сделал он это на публичном заседании, под камерами, сознательно создавая иллюзию, будто высшая власть уже приняла окончательное решение.

2. Искусственная симуляция народной поддержки и информационная волна

Искажённый сигнал, запущенный Никитиным, мгновенно подхватила цепочка единомышленников:

• Часть законодателей внесла законопроекты о полном запрете вейпов, ссылаясь на «волю президента».
• Ангажированные СМИ запустили заголовки: «Путин приказал запретить», «Вейпы вне закона», «Чёрный рынок ликует».
• Псевдообщественные движения, близкие к органам власти разных уровней, развернули кампанию по сбору подписей и давлению на региональные власти.

При этом ни президент, ни правительство не издавали никаких нормативных актов. Между тем официальная позиция Кремля была предельно ясна. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, комментируя ситуацию, подчеркнул:

«Идея [полного запрета вейпов] заслуживает внимания, но она должна обсуждаться с участием экспертов, обсуждаться в парламенте».

Это замечание осталось практически незамеченным на фоне громких заголовков, хотя именно оно фиксирует реальную волю Верховной власти: никаких готовых решений нет, есть лишь направление для дальнейшей работы.

Особенно важен этот комментарий в контексте событий годичной давности. Ещё за год до встречи в Сарове, на встрече со школьниками в День знаний, сам президент Владимир Путин высказывался о тотальных запретах более чем скептически:

«У нас в СССР была формула: „Хватайте и не пущайте“. Всегда есть грань, переходя которую, эти запреты уже не действуют», — отметил Путин. Он также добавил, что попытки полностью запретить вейпы приводят к появлению чёрного рынка.

Таким образом, согласие власти с необходимостью жёстких мер следует трактовать не как одобрение полного запрета, а как признание существования проблемы подросткового вейпинга и нелегального оборота. Задача, поставленная перед ведомствами (Минздравом, Минэкономразвития), — найти сбалансированное решение. Вероятнее всего, итогом этой работы станет не криминализация рынка, а его жёсткое регулирование через лицензирование и борьбу с контрафактом.

3. Линия власти: регуляторика против криминализации

В основе реальной дискуссии о вейпах в России лежит фундаментальное противоречие между двумя принципиально разными подходами. С одной стороны, существует линия на формирование разумной регуляторики и борьбу с нелегальным оборотом, с другой — курс на полную криминализацию рынка через тотальный запрет. Анализ публичных заявлений показывает, что на данный момент доминирует именно первый, более взвешенный подход.

Линия на регуляторику и борьбу с контрафактом исходит из того, что проблема не в самом существовании продукта, а в его доступности для несовершеннолетних и в огромном объёме нелегальной продукции. Цель — не уничтожить рынок, а взять его под контроль: введение лицензирования, ужесточение ответственности за контрафакт, разъяснительная работа среди молодёжи.

Линия на полный запрет продвигается частью общественных деятелей и поддерживается жёсткой позицией Минздрава. Однако этот путь сопряжён с критическими рисками: рост чёрного рынка, экономические потери, криминализация потребителей.

Тот же акцент на длительной, поэтапной процедуре сделал и первый вице-премьер Денис Мантуров, комментируя решение госкомиссии:

«Дальше уже регуляторно мы должны прийти к тем решениям, которые поступательно приведут к запрету».

Ключевые слова здесь — «регуляторно», «прийти», «поступательно». Это язык бюрократического процесса, который может занять годы, а не язык немедленной расправы с рынком.

4. Региональный сепаратизм: ловушка для губернаторов

Самым опасным последствием провокации Никитина стали действия ряда губернаторов (Пермский край — Филимонов), которые, прикрываясь «одобрением президента», начали вводить собственные запреты.

• Пермский край. С 1 марта 2026 года в регионе ввели полный запрет на продажу вейпов, жидкостей и даже комплектующих. Примечательно, что прокуратура самого Пермского края заявила: действующее федеральное законодательство не даёт регионам таких полномочий. Депутаты Госдумы уже направили запрос в Генпрокуратуру, назвав этот акт «угрозой единому правовому пространству».
• Вологодская область. Губернатор Георгий Филимонов публично объявил о тотальной «зачистке» вейп-шопов к определённой дате.

Эксперты и предпринимательские объединения («Опора России») бьют тревогу, называя происходящее «нормативным сепаратизмом». Это прямое нарушение статей 8, 71 и 74 Конституции РФ о единстве экономического пространства. По сути, региональные элиты начинают играть по своим законам.

5. Давление на бизнес: кому выгодна криминализация рынка?

Пока федеральные власти спокойно и взвешенно прорабатывают вопрос (в том числе рассматривая вариант госмонополии вместо запрета), на местах развернулась кампания по внеправовому выдавливанию добросовестных предпринимателей.

• Администрации городов под угрозой бесконечных проверок принуждают арендодателей разрывать договоры с вейп-шопами.
• Губернаторы публично клеймят легальные точки продаж.
• Развертываются бесцельные акции местных записных борцов-популистов под объективы камер, лишь усиливая стигматизацию и дискриминацию потребителей и бизнеса.
• В ход идут «письма общественников» в надзорные с требованием закрыть магазины по надуманным предлогам.

К чему это приводит? Легальный бизнес уходит с рынка. Его место занимает чёрный рынок. Уже сейчас значительная часть оборота приходится на контрафакт. Региональные запреты лишь ускорят этот процесс: спрос никуда не денется, а контроль над качеством исчезнет полностью.

Кто за это ответит? Ответственность за взрывной рост контрафакта ляжет на региональных популистов.

6. Роль Минздрава: следование нарративам ВОЗ и глобальное давление

Отдельно стоит сказать о позиции Министерства здравоохранения. Ведомство, руководствуясь рекомендациями Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), традиционно занимает жёсткую антиникотиновую позицию и выступает за полный запрет всех новых видов никотиносодержащей продукции. При этом зачастую игнорируются исследования, показывающие, что тотальные запреты ведут к росту чёрного рынка, а также не учитывается мировой опыт стран (Великобритания, Новая Зеландия), где вейпы рассматриваются как инструмент снижения вреда от курения.

Однако вопрос выходит далеко за рамки чисто медицинских рекомендаций. Позиция ВОЗ по тотальному запрету альтернативных никотиновых продуктов формируется в рамках глобальной антитабачной повестки, которая во многом финансируется и направляется частными фондами, в первую очередь фондом Блумберга. Эта повестка активно продвигается в странах с низким и средним уровнем дохода (LMIC), где государственные институты могут быть более уязвимы к внешнему давлению. Подобный подход не только выгоден крупным транснациональным табачным компаниям, устраняющим с рынка мелких конкурентов, но и служит своего рода лакмусовой бумажкой, проверяющей способность государства защищать свой суверенитет от ультраглобалистского влияния.

Россия, являясь страной с высоким уровнем дохода (HIC) по классификации Всемирного банка, обладает достаточным научным и административным потенциалом, чтобы проводить независимую политику в сфере общественного здоровья. Слепое следование внешним нарративам, не подкреплённым взвешенным анализом национальных интересов и экономических реалий, является признаком слабости государственного управления. Минздрав — важный, но не единственный голос в этой дискуссии. Есть ещё экономический блок правительства, эксперты по малому бизнесу, налоговики. Однако в публичном поле именно жёсткая позиция министерства подаётся как «медицинский императив», что подливает масла в огонь информационной истерики. Но даже Минздрав не имеет права единолично принимать решение о запрете — это прерогатива федерального законодателя.

Таким образом, главная жертва этой кампании — не рынок вейпов, а доверие граждан к государству и его институтам. Пока обыватель смотрит на продавца вейп-шопа как на преступника, а на пользователя — как на изгоя, настоящие манипуляторы достигают своих целей. Они создают иллюзию «воли народа», подменяют сложную государственную дискуссию громкими лозунгами и перекладывают ответственность за возможные катастрофические последствия — расцвет чёрного рынка и рост отравлений контрафактом — на других. Преступниками являются те, кто сознательно обманывает Верховную власть, общество и свой собственный электорат, подменяя реальную политику искусственным шумом ради сиюминутной выгоды или в угоду внешним интересам.

Итог: кто на самом деле обманывает общество?

Подводя черту, следует чётко понимать:

1. Никакого окончательного решения Верховной власти о тотальном запрете вейпов не существует. Идёт плановая работа профильных ведомств.

2. Глеб Никитин сознательно исказил смысл разговора с президентом. Вместо «эксперимента в одном регионе» он объявил о федеральном запрете.

3. Информационная кампания — это сознательная дезинформация. Её цель — создать у граждан ложное впечатление, что «всё уже решено».

4. Действия ряда губернаторов — это региональный сепаратизм. Ответственность за это лежит на них самих.

5. Выдавливание легального бизнеса ведёт к криминализации рынка.

Реального решения о запрете нет. Не дайте себя обмануть.

---