Запрет на курение для целого поколения — это очередная попытка лишить людей радости и свободы выбора в жизни.

Источник: Spiked

Знаковый британский «Закон о табаке и электронных сигаретах», вступивший в силу в апреле этого года (и с тех пор затерявшийся в типичном для современности суматошном новостном цикле), был провозглашён триумфом в области общественного здравоохранения. Благодаря полному запрету на легальную продажу сигарет лицам, родившимся 1 января 2009 года или позднее, этот закон обещает создать первое в мире «поколение, не курящее сигареты».

С медицинской точки зрения трудно (хотя и не невозможно) возразить против этого. Курение по-прежнему остается одной из ведущих предотвратимых причин смерти в Великобритании. Меньшее количество курильщиков означает меньшее количество онкологических больных, меньшее количество сердечных приступов, меньшее количество близких, преждевременно теряющих членов семьи, и, теоретически, меньшую нагрузку на Национальную службу здравоохранения (NHS). Если так на это посмотреть, всё это кажется весьма похвальным.

Но важно выйти за рамки медицинской точки зрения и посмотреть на то, что на самом деле означает этот закон. Возможно, это самое яркое на сегодняшний день проявление постепенной «стерилизации» Великобритании, происходящей на протяжении последних двух-трёх десятилетий.

Дезинфекция — это вполне разумный принцип в соответствующем контексте. Мы дезинфицируем больницы, чтобы предотвратить инфекции. Мы дезинфицируем кухни, чтобы не допустить заболеваний. Но все чаще стремление к дезинфекции выходит за пределы этих сфер и начинает определять саму повседневную жизнь. Наша политика всё в большей степени опирается на предположение, что вредные для здоровья удовольствия следует не просто пресекать, но и постепенно полностью искоренять.

Я не пытаюсь защищать сигареты — но они ведь на самом деле этого не заслуживают, не так ли? Этот запрет важен тем, что ставит иной вопрос, чем предыдущие законы о табаке. Сменявшие друг друга правительства повышали акцизы, запрещали рекламу и вводили однотипную упаковку, чтобы сократить курение. Но новый закон идет еще дальше. Он предусматривает будущее, в котором курение просто перестанет существовать как законный выбор для последующих поколений взрослых.

Это просто невероятно. Независимо от того, поддерживаете ли вы этот результат или нет, он отражает новое понимание отношений между гражданином и государством. Правительство больше не ограничивается тем, что просто информирует нас о рисках, связанных с курением, и даже не стремится подтолкнуть нас к более разумному выбору с помощью обременительного налогообложения запрещённых товаров. Теперь оно всё чаще и чаще прямо решает, как нам следует вести свою жизнь.

Запрет на табак — далеко не единичный случай. В Шотландии ввели минимальные цены на алкоголь за единицу продукции. На сахар в безалкогольных напитках взимается налог. Реклама нездоровой пищи подвергается всё более строгим ограничениям. А супермаркетам предписывают, где именно можно выставлять сладости.

Каждая мера, взятая отдельно, может показаться вполне разумной — например, уровень алкоголизма в Шотландии исторически всегда был высоким. Но в совокупности они раскрывают более широкую философию. Здоровье больше не является просто одним из многих факторов. Оно стало руководящим принципом для политиков, главной призму, через которую они смотрят на повседневную жизнь.

Посмотрите на неуклонное повышение налогов на алкоголь и цен на него. Сторонники этой политики, что вполне понятно, будут указывать на пользу для здоровья, заключающуюся в том, что высокие цены удерживают людей от чрезмерного употребления алкоголя. Однако это сопровождается огромными социальными издержками, о которых редко говорят.

Встречи с друзьями в пабе стали для многих людей непомерно дорогими, что ускоряет упадок этого заведения, которое долгое время было одним из главных факторов социального выравнивания в Великобритании. По мере закрытия пабов центральные улицы теряют ещё одну причину для сбора людей, в то время как общение всё чаще переносится в частные дома — или исчезает вовсе. В то время, когда одиночество, тревога и депрессия повсеместно признаются определяющими чертами современной жизни, кажется странно и саморазрушительно делать одну из наших старейших и наиболее доступных форм общения всё менее доступной.

Это влечет за собой последствия, выходящие за рамки общественного здравоохранения. Цивилизацию нельзя оценивать исключительно по снижению распространенности курения, ожирения или потребления алкоголя. Людей не следует рассматривать как объекты оптимизации. Мы — душевные существа, танцующие животные, как выразился Курт Воннегут. Так давайте же танцевать! Или, по крайней мере, не смейте нам в этом мешать. Нам нужны неожиданное, чрезмерное и великолепно несовершенное. Ведь некоторые из тех вещей, которые делают жизнь такой насыщенной и приятной (а порой просто терпимой), по определению являются небольшим излишеством. Долгий вечер в пабе с друзьями вряд ли произведёт впечатление на разработчика политики в области общественного здравоохранения. И всё же эти вещи сохраняются, потому что они сближают людей, создают воспоминания — они питают наши души.

Анализ в сфере общественного здравоохранения исключительно хорошо подходит для оценки затрат Национальной службы здравоохранения (NHS) или количества дополнительных лет жизни. Однако он гораздо менее эффективен при оценке ценности общения, ритуалов, торжеств или простого удовольствия. Какой показатель вы бы использовали, чтобы оценить ценность того, чтобы задержаться с друзьями за ещё одной пинтой; или постоять на улице, покурив с парой коллег, на мгновение отвлекшись от повседневной рутины; или посидеть в своём саду с хорошим скотчем и задорной сигаретой в конце дня? Не существует реального расчёта того, что теряется, когда жизнь становится всё чище, безопаснее и тщательнее регулируемой.

Опасность заключается не в том, что Великобритания вдруг станет безрадостной. Такая «стерилизация» может проявляться гораздо более тонко. Многие меры могут казаться скромными и разумными (хотя я бы не назвал ни тем, ни другим Закон о табаке и электронных сигаретах), и многие ограничения вводятся в погоне за благородной целью. Но со временем они накапливаются. Острые углы жизни сглаживаются.

И к чему в конечном итоге приводит такая логика формирования политики в области здравоохранения? Если правительство видит свою главную роль в максимизации ожидаемой продолжительности здоровой жизни, то всегда найдется еще одна привычка, от которой нужно отучать, еще один фактор риска, который нужно регулировать, и еще одно удовольствие, издержки которого можно количественно оценить. Выходить из дома может быть рискованно, знаете ли (если память не изменяет, в недалеком прошлом действительно было время, когда нам это запрещали).

Ничто из этого не является аргументом против борьбы с курением или информирования людей о реальных рисках. Но существует принципиальная разница между тем, чтобы помогать взрослым принимать осознанные решения, и тем, чтобы постепенно решать, какие решения взрослым больше не следует позволять принимать вообще.

Поколение, не подверженное воздействию табачного дыма, вполне может оказаться более здоровым, чем предыдущие поколения. Вероятно, снизится заболеваемость раком легких и сердечно-сосудистыми заболеваниями; молодое поколение, скорее всего, в среднем будет более спортивным, чем мы, старики. Но это законодательство также знаменует собой очередной шаг в более широком культурном процессе, в рамках которого Великобритания всё активнее стремится «очистить» повседневную жизнь. Вопрос не в том, станем ли мы физически здоровее — или, по крайней мере, менее больными. Это почти наверняка произойдет. Вопрос в том, не забываем ли мы в погоне за более долгой жизнью то, что делает жизнь настолько насыщенной, что её и стоит продлевать.

---